Раньше на земле не было ничего. Точнее, не «на земле» не было ничего, а вообще нигде не было ничего... И земли не было. Пусто всюду было... Ну, не выйти тебе никуда, не выехать...
Был бог... Сам господь Саваоф... Где он был — неизвестно... Но был... Был он нигде... Ведь тогда ничего не было. На этом «ничего» бог и сидел... Летал... Где летал — неизвестно... Ибо тогда воздуха не было... Но летал, ведь на то он бог... А раз он бог, значит, он мог летать, хоть и негде было летать... Летал-летал бог, куда ни посмотрит — темно... Черно всюду... Хотя и этого «всюду» не было, ведь не было ничего... Темно богу, хотя тогда и темноты не было, ибо темнота появилась тогда, когда уже узнали о свете... Пусто было, хоть и пустота появилась только тогда, когда уже знали о непустоте...
Одним словом, осточертело богу летать в чем-то, чего не было... Посмотреть бы, где летаешь, — нельзя, потому что не на что смотреть, а смотреть хочется, хоть и хотения тогда не было... Положение безвыходное, хоть и положения тогда не было...
Оглянулся бог на все стороны, хоть и сторон тогда никаких не было...
Одним словом, как гаркнет бог:
— Да будет свет!
Это был первый день, хоть и дней тогда не было.
И стало всюду светло... Светло-светло...
Поглядел бог: светло... А не видно ничего, ибо не на что было глядеть...
Глядел-глядел бог...
— Что ж, — изрекает, — и дальше летать?!
Крылья болят, хоть и крыльев у него не было...
— Нужно, — говорит, — квартиру себе подыскать!..
А где ее найдешь? Жилотделов тогда не было...
Эх ты, беда! Тогда как гаркнет бог:
— Да будет небо! Да будет твердь!
Как закрутилось-закрутилось-закрутилось (хоть и крутиться нечему было), и выкрутилось небо... Выкрутилась и земля. Твердь!
Полетел тогда бог на небо, сел (хоть и садиться было не на что), погладил бороду и говорит:
— Ну, теперь дело на все сто процентов пойдет.
— Ну-ка, — говорит, — земля — направо, а вода — налево! (Хоть и воды тогда не было...)
Отделил он воду от земли...
— Ну-ка, — говорит, — земля, выращивай растения разные!
Как попер из земли спорыш, как попер из земли подорожник!
Начали расти дубы, ясени, березы...
Растут, и растут, и растут. И до сих пор растут.
И солнца нет, а они растут.
— Растете? — спрашивает бог. — То-то же и оно! Ну, не беспокойтесь — сейчас солнце будет. И луна сейчас будет! И звезды будут!
Взмахнул бог рукой — и верно: как засияло солнце, заблестела луна, замерцали звезды...
Было это ночью (хоть и ночи тогда не было), а солнце светит, и луна светит, и звезды светят...
Вообще такого бог понаделал, что и до сих пор удивительно.
Это был уже четвертый день.
Считал бог, хотя и чисел тогда не было.
На пятый день устал бог, смотрит — воды масса, леса выросли, и хоть бы тебе одна рыбешка, и хоть бы одна пташка...
Эх ты, побей меня бог!
— Ну-ка, — говорит бог, — зашевелись, рыбешка! Ну-ка, — говорит, — зачирикайте, пташки...
Минут пять только прошло, как ударила рыба хвостом о воду, как защелкал курский соловей. «Закуковала та сива зозуля», «Ой, сел пугач на могиле», «Летит галка через балку», «Крячет ворон»... Одним словом, рыба и птица пошла...
На шестой день сидит бог и думает:
— Все есть! А зверей нет! И людей нет! Кто же мне свечки будет лепить? Кто же мне молебны будет служить?
Махнул рукой — побежали разные зверьки!
А потом схватил кусок глины, плюнул, замесил, слепил человека, дунул на него. Чихнул первый человек и сразу:
— «Слава в вышних богу!» Здравия желаю, ваше превосходительство!
— Нет, — говорит бог, — так меня не величай!.. Царских генералов так будешь величать, а мне пой: «Святый боже, святый крепкий!..» Ложись, Адам!
Лег Адам!
Схватил бог Адама за ребро... Дернул... Выдернул ребро... дунул.
— Получай Еву! А я лягу спать!
Весь седьмой день проспал бог.
А на восьмой встал, посмотрел, покачал головой;
— Ох и понаделал же!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вот и вся история сотворения мира... Не новая она, правда, но последнее время ее забывать начали.
Я напомнил...
Напомнил для того, чтобы не забывали... А то скоро страшный суд, и неприлично будет жариться на сковороде за то, что забыл главнейшие божьи дела. Ибо все, что бог делал потом, — ерунда против его первых дел, которыми он так прославился всегда, ныне, повсечасно и на веки вечные.
Аминь...
Головна(укр)