Такое прекрасное дело, а лопнуло из-за пустяка.
И не простое дело, а дело культурно-просветительное... Хорошее дело.
Было это давненько...
Было это тогда, когда мои однолетки были еще молодыми и буйными и когда я сам был, так сказать, не совсем чернявый, а так: нестарый и радостный.
А на сцене тогда играть хотелось еще сильнее, чем остаться с дьяковой дочкой в саду под теми тремя дубами, что из одного корня растут!
Ах, как тогда на сцене хотелось играть!..
И что бы вы думали: сорганизовались...
Вот так собрались, поговорили, обсудили и решили:
— Будем играть!
И пьесу выбрали, и в волости подходящую комнату дают, а артистов хоть пруд пруди!
— Будем играть!
И вдруг тогда как гвоздем в спину:
— А режиссер где? Все же мы, что называется, ни папы, ни мамы в этом деле. Кроме талантов — ничегошеньки!
— Стойте, хлопцы! — Семен говорит. — В городе есть такой делопроизводитель, что на сценах играл! Он выучит...
— Катай, хлопцы, к делопроизводителю.
Поехали...
— Пять рублей, — делопроизводитель говорит, — и после спектакля ужин... Сюда и туда подвода... И чтобы слушались, матери вашей черт!
— Ладно.
— Пишите там афишу и укажите, кто режиссер...
— Хорошо, укажем!
* * *
Началось. Выписали роли... Выучили их, как «царю небесному, утешителю».
Три афиши разрисовали, фамилии на афишах всех участников (а как же вы думали?!), а внизу:
«Режиссер Иван Степанович Леваденко».
Все как бог приказал...
* * *
В воскресенье спектакль, а в четверг Иван Степанович приехал... Встретили его, как архиерея...
— Ну начнем, — говорит Иван Степанович. — Афиши готовы?
— Вот!
Посмотрел Иван Степанович на афишу, из глаз у него искры. А потом как гаркнет:
— Как?! Это меня такими буквами напечатали? Меня? Который уже одиннадцатый год на сценах?!
И сразу аж две фиги:
— Вот! Чтобы я с вами здесь канителился?! Подводу!
— Да Иван Степанович! — мы к нему. — Да что вы?! Да мы вас, какими хотите, напечатаем!
— Чтобы вот такими, иначе — подводу!
— Бегите, — говорю, — хлопцы, за бумагой... Склейте сколько там листов и пишите большими...
Побежал Кондрат за бумагой... Клеит...
Как вдруг артисты один за другим к Кондрату:
— И меня тоже большими!
— И меня!
— И меня!
Суфлером волостной писарь был... Пришел с квадратиком, отмерил на нем вершков так с пять:
— А меня если вот не такими, и в будку не полезу, и из волости выгоню...
— Клей, — говорю, — Кондрат, чтобы на всех хватило...
Склеил Кондрат афишу сажени на три, если не больше. Написал всех такими, как хотели. А режиссера в конце вывел таким, что аж до Кузьмина (семь верст!) было видно...
Готова афиша.
А куда же ее прицепить?
На колокольню батюшка не позволяет, а так нигде не помещается.
Решили нацепить на бакалейной лавке. Достали лестницу, приставили.
— Цепляй!
Собралось все село на ту процедуру смотреть.
Полез Кондрат на лестницу, потянул афишу...
А тут кто-то дядьку Пилипа толкнул... Дядька Пилип наступил на афишу и оторвал режиссера вместе с «начало в 8 час. вечера»...
Как увидел это Иван Степанович, да как закричит:
— Подводу, матери вашей черт! Я вам покажу, как режиссера отрывать!.. Режиссер — все!
На подводу — и в город... И ужинать не захотел...
Спектакль не состоялся...
Теперь не то... Теперь режиссеры не такие, чтобы на буквы обращали внимание...
А раньше!.. А чтоб ему: дело все лопнуло.
Головна(укр)