Остап Вишня

ПОД ПАРУСОМ

Немного природоведения, географии, этнографии и
курортологии. Дорожные очерки и «Крымские усмешки»

Гурзуф

 

                                   Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

                                   В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

            Хорошие стихи?
Это не я. Это Александр Сергеевич Пушкин написал, когда был в Гурзуфе. Тот самый А.С.Пушкин... 8 июня как раз минуло сто двадцать пять лет со дня его рождения.
Что и говорить! Пушкину-таки далеко до нынешних футуристов или там имажинистов... Однако при случае почему не вспомнить и о нем, а еще сидя в Гурзуфе под знаменитым его (А.С.Пушкина) платаном или любуясь синим морем из его (А.С.Пушкина) грота в крутой над морем скале...
Сижу и думаю, что написал бы, глядя на море, имажинист?
Может быть, так:

                                   Адью! О море! Ты снимаешь
С прибрежья синие штаны...
И жадно гальку оголяешь
На пузе взбешенной волны. [1]

            А футурист (наш) такое бы учудил:

                                    О, кабле-волны! Кабле-море!
О вы, прибоя кабле-силы!
Мы жеребца с электровзором
Родим от радиокобылы!

            Воздвигнут имажинисты и панфутуристы этими своими стихами себе «памятник нерукотворный», к которому «не зарастет народная тропа», или не воздвигнут — неизвестно.
А.С.Пушкин воздвиг...
Между прочим, это, оказывается, не так-то легко...
Можно сидеть под тем же платаном, под которым сидел Пушкин, ходить теми же тропками, по которым и он ходил, смотреть на море, приставив палец ко лбу, а «памятника нерукотворного» не создать.
Не выходит...
Кажется, обстановка та же: и море, и горы, и волны — все есть...
А по-пушкински не выходит...
... Зарастут к нам, грешным, «тропы».
Разве что пьяный когда-нибудь забредет...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Гурзуф — курорт и деревня раскинулись в четырнадцати верстах на восток от Ялты...
Старый курорт, с просторным пляжем и великолепным парком. В парке стоит дом, где в 1820 году жил Пушкин. Перед домом огромное дерево платан, под ним поэт любил отдыхать... Платан напоминает наш клен. Только это не клен, а платан...
В парке есть еще и пушкинский кипарис...
Много фонтанов, среди них обращают на себя внимание «Нимфа» и «Первая любовь»...
Названия не материалистические.
«Нимфа» — это такая себе нимфа, взрослая уже нимфа...
А «Первая любовь» — это маленький мальчонка и девчушка под зонтиком. Когда они успели завести роман, просто диву даешься... Это только в Крыму возможно...
Над Гурзуфом яйла высокая... Под Гурзуфом море широкое...
На восток от него у самого моря наклонился и пьет воду могучий Аю-Даг...
Аю-Даг по-татарски означает — «Медведь-гора».
Это тот самый медведь, которого когда-то аллах послал наказать жителей Крыма за то, что они забыли бога.
Давненько это было. Вот что рассказывают старики.
В ту пору Крым весь цвел, не то что теперь. Не было тогда бесчисленных скал и огромных камней. Всюду росли виноград, табак и фруктовые деревья.
А бога все-таки забыли.
Тогда аллах и послал в эти края могучего медведя.
Медведь приплыл морем оттуда, где круглый год снег, и лед, и холод, как зимой на вершине Чатыр-Дага.
Приплыл к Байдарским воротам и пошел берегом, круша все на своем пути. Под его ногами земля сползала с камня, как мясо с костей, и обнажались кости земли, а он дробил их своей тяжелой стопой, земля стонала, и целые селения гибли под обломками этих костей, что рушились на них.
Так дошел он до самого Артека, остановился, усталый, припал к морю напиться...
Тут великий аллах смилостивился над правоверными, остановил медведя, превратил его в гору и приказал пить воду и отдыхать до тех пор, пока бог не прикажет ему двинуться дальше... [2].
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Стоит медведь, ждет приказа аллаха.
А возле него Гурзуф цветет...
А в Гурзуфе красноармейцы оздоровляются...
А татары аллаха помаленьку забывают.
А медведь все воду пьет...
Долго ему, бедняге, пить придется, потому что воды много...
А аллах голоса что-то не подает.
Охрип аллах.

            1924
-------
[1] Не ахти что, правда, но я ведь не имажинист. Имажинисты, выправьте! — О.В.
[2] Легенду эту записал (или написал) Влас Дорошевич. — О.В.

 

Биография Рефераты Остап Вишня Усмішки Твори Фото Мисливські усмішки