Во-о-он там, у пшеничных копен, дед Матвей гусей пасет...
— Здоровы были, дед Матвей!
— Здравствуйте!
— Как живете?
— Ничего себе!
Только дед Матвей «ничего себе» не скажет, а говорит дед Матвей о том, как живет он, по-своему...
Очень уж «круто» говорит дед Матвей... Вообще дед Матвей говорит чрезвычайно «кудряво», и после каждого выражения, после любого слова дед Матвей «загибает» и «загибает» так, как никто вокруг «загнуть» не способен...
Великий дед в этом деле архитектор: у него столько этажей, с такими карнизами, с такими узорами, что не разговор у деда Матвея, а кружево, «богом», «душой», «Христом-богом» и «матерью» вышитое...
Еще с детства как начал панов честить, так до сих пор...
Пусть и панов давно нет, но не отвыкать же деду Матвею в 73 года!..
— Вот как вышвырнул меня батько под плетень еще вот таким, я встал да как пошел, как пошел!.. А было мне тогда... Был, как говорят, не подросток, не парубок... И такого я на своем веку насмотрелся и наслушался... И ничего, не свалили. Живой. И жить буду еще, так как наша теперь взяла...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Дедова теперь взяла...
Стоит дед Матвей среди поля, а справа у него Псел, а перед ним луг... И луг, и поле, и Псел, и все вокруг теперь «наша взяла».
Стоит дед Матвей, на дрючок опирается... Невысокий дед Матвей, в белой жилетке, в белых полотняных штанах, в черном картузе, на брови надвинутом, и смотрит дед Матвей на все четыре стороны своими уже незоркими глазами... И ноги у деда Матвея уже немножко колесом, и хлопают деда Матвея по икрам короткие голенища. Дед Матвей в сапогах, так как:
— Э! Колется! Стерня колется!
А сколько эти подслеповатые дедовы глаза поперевидели за 73 года, сколько эти дедовы немножко колесом ноги повыходили, сколько эти дедовы потрескавшиеся руки перетаскали, а сколько эта спина у деда Матвея повынесла!..
Может быть, поэтому очи его теперь слезой омываются, так как:
— Не вижу уже теперь, трясця его матери, как когда-то видел! Левое слезой берется и закисает!.. Говорят, розовым цветом промывать. Промывал — не берет... Мне бы вот крашанку [1], я бы в пять секунд вылечился... Из крашанки такое лекарство знаю, что намажу — и все... И прошло...
Может быть, поэтому и ноги у деда Матвея немножечко колесом, так как:
— Не побегу уже теперь, как когда-то бегал. Гусыню» бывает, — издохла бы она, — не догоню!.. Вот так...
И руки уже у деда Матвея не так косу тащат, и спина у деда Матвея уже не так ловко сгибается и выпрямляется...
Только дух у деда Матвея, как и прежде:
— Да не покорюсь, ей-богу, не покорюсь... А как увижу неправду, смотри мне, для неправды у меня вот этот дрючок выстроган... Так и порешу!.. Враз!..
Головна(укр)