Остап Вишня

ПОД ПАРУСОМ

Немного природоведения, географии, этнографии и
курортологии. Дорожные очерки и «Крымские усмешки»

Крымская ночь

(Лирика с экзотикой)

 

            Только уйдет солнце за «Кошку» [1], спрячется, подмигнув, за ее мохнатой спиной — в Крыму вечер наступает... Голубой вечер.
Знаете, какой вечер?
А вот какой: было ясно, было светло, а потом перестало быть ясно и светло. Это и есть вечер... Он голубой... Он с яйлы голубой чадрой Южный Крымский берег — бац! — и накрыл... И голубая чадра эта — в море, в море, в море, туда, где море с небом слились, обняло небо море, а море небо... Вон куда голубой вечер...
А за вечером ночь тихо подкрадывается... Подкрадется, столкнет голубой вечер в море изумрудное, а сама — на сосны, на кедры, на магнолии, на лавры... И сидит... Сидит ночь... Крымская ночь...
Из-за моря луна выглянула... Поднялась, рассыпала щедрой рукой по синему морю червонцы, а червонцы те из-за моря покатились-покатились к берегу Южному Крымскому, ударились о скалы и откатились туда, где море с небом обнимаются... И лежат и поблескивают золотыми блестками, без звона, без шума на легких волнах перекатываясь...
Крымская ночь...
Сидит ночь, крымская ночь, легенды рассказывает... А кипарисы слушают... И поят ночь ароматами, и ласкают ночь ветвями своими, и шелестят тихо-тихо хвоей со старыми легендами в лад...
И старый лавр задумался, плотно ствол пахучий листвой окутав... Ему ночь его крымское детство напомнила...
...В далекие-предалекие времена темной ночью выходили на берег страшные женщины-чудища и душили детей...
И решил крымский царь убедиться в том собственными глазами. И отплыл царь на маленькой лодке далеко от берега и стал ждать... В полночь лодку его окружили чудища морские. Испугался царь. Но чудища превратились в прекрасных наяд и сказали царю, что отведут его к своей царице, давно уже желавшей видеть земного владыку...
И опустилась вдруг лодка на дно морское, и оказался царь в подводном царстве... В прекрасной лавровой роще он увидел два трона из чистого жемчуга. На один посадили его, на другой села царица подводного царства...
— Мудрый владыка крымский, — сказала царица, — отгадай загадку, которая давно меня мучает, но никто, кроме тебя, не может ее разгадать.
— Говори, царица!
— Скажи ты мне, мудрый владыка, вернется ли в Крым Врангель?
Усмехнулся царь и ответил:
— Дуля с маком!
И спустилась царица с трона, сорвала лавровую ветвь, протянула мудрому и сказала:
— Посади эту ветку у себя на земле, мудрейший из царей. Пока будут расти и зеленеть в твоем царстве лавры, никто из моих подданных не осмелится ступить в твой благословенный край...
И только кончила царица свою речь — очутился царь с лавровой ветвью на берегу...
С тех пэр в Крыму растут лавры и ни одно морское чудовище не выходит из глубин...
И никто не душит крымских детей...
И растут крымские дети комсомольцами...
Слушает старый лавр о себе легенду...
...Крымская ночь...
Ах, ночь! Ах, крымская ночь! И кто тебя выдумал?! И зачем ты такая синяя? И зачем ты такая прозрачная?! И отчего так пьянишь ароматами?!
Ах, ночь! Ах, крымская ночь!
Ты погляди только, крымская ночь, что ты с людьми творишь?!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
— Барышни, вам, кажется, скучно?
— Уйдите! Вы нахалы!
...Но пять минут, всего лишь пять минут крымской ночи — и голова «уйдите» уже на плече у «нахалов»...
И голос нежен... И дрожат поджилки... И бьется сердце... И кипит кровь...
Ах, ночь! Ах, крымская ночь!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Какие у тебя, крымская ночь, звуки! Какие запахи! Какие шорохи! Какие шумы! А песни у тебя какие, чарующая крымская ночь! Южные песни!

                                   Эх, красное яблочко,
Розовый цвет!
Он ее любит,
Она его — нет!

            Она его не любит! Но это ничего! Она его полюбит, ведь из-под другого куста или с другой скалы уже несется, прорезая ночную тишину:

                                   Ах, зачем эта ночь
Так была хороша...

            Какие песни?! Какие южные песни?! Кипарисовые песни!
И шелестят кусты! И шепчут кусты! И прислоняются в кустах головки с бантами к головам без бантов:
— Что будет?! Что может быть?!
А на горе, на Чатыр-Даге, демон машет мохнатым крылом...
А в кустах упоенно:

                                   Сладки песни эти!..

            A демон хохочет:

                                   Сладки песни эти?!
Может, ничего не будет...
А может... Может, будут дети..

            Ах, ночь! Ах, крымская ночь!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И затихает крымская ночь. Темнеет и затихает...
И легко дышит крымская ночь...
Крымским воздухом дышит ночь...
И море тихо плещет...
Молчат лавры... Молчат кипарисы.
Ночь спит...
А за окном черные тени... За окном тишина...
Тишина... Тишина...
Ах, ночь! Ах, крымская ночь!

            1924
-------
[1] Это гора так называется — «Кошка». — О.В.

Биография Рефераты Остап Вишня Усмішки Твори Фото Мисливські усмішки